Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту

Страницы: - 1  - 2  - 3  -
Раймонд Карвер Рассказы ТРИ ЖИЗНИ РАЙМОНДА КАРВЕРА Тамара Боголепова Раймонд Карвер, один из самых читаемых в последние десятилетия аме- риканских писателей, незадолго до конца своей короткой жизни любил го- ворить: "Я счастливый человек. Мне удалось прожить две жизни." Карвер приводил при этом точную дату завершения своей "первой" жизни и начала "второй": 2 июня 1977 года. День этот для Карвера был одновременно страшным и знаменательным. 2 июня 1977 года Раймонд Карвер, уже сравнительно известный поэт и писа- тель, после очередного запоя впал в состояние мозговой комы: "Я словно очутился на дне очень глубокого колодца," - вспоминал он позднее. Вра- чам удалось вернуть Карвера к жизни, а он с того дня ни разу не выпил ни капли спиртного. "Вторая" жизнь Карвера длилась недолго, всего 11 лет. 2 августа 1988 годв он умер от рака легкого. Но даже зная свой страшный диагноз (в США врачи всегда ставят пациентов в известность о характере заболе- вания), зная, что времени остается совсем мало, он не уставал повто- рять своим друзьям и близким: "Каждый день я чувствую на себе благос- ловение божие. Каждый день я не устаю благодарить судьбу. Каждый день я чувствую радостное изумление от того, как у меня все теперь устрои- лось." Действительно, во "второй" своей жизни Карвер обрел много больше, чем в "первой": к нему пришла и заслуженная слава, и настоящая любовь, и материальное благополучие. И, самое главное, - его творческий потен- циал не только не иссяк, но, напротив, блестяще реализовался в нес- кольких книгах рассказов: "Так о чем мы говорим, когда говорим о люб- ви" (1981), "Собор" (1983), "Откуда я взываю" (1988), в поэтических сборниках "Где вода сливается с другой водою" (1985), "Ультрамарин" (1988), "Новая тропинка к водопаду", в сценарии к фильму "Достоевс- кий". Но, говоря о полноте счастья, испытанной им в конце жизненного пу- ти, Карвер никогда не зачеркивал своей "первой" жизни - ведь этот этап его писательской судьбы был для него тяжелой. но очень большой школой, в которой ему пришлось учиться с самого рождения. Раймонд Карвер родился 25 мая 1938 года в небольшом городке Клэтс- кени (штат Орегон) на Северо-Западе США. Детство его прошло в Якиме (штат Вашингтон), где, как и во многих других городах американского Северо-Запада, сосредоточена лесная и деревообрабатывающая промышлен- ность. В Якиме отцу Карвера удалось найти место заточника пил. Доходы семьи были невелики, поэтому Раймонду после окончания средней школы в 1956 году не удалось продолжить образования. Подобно многим американс- ким писателям-классикам, он оказался перед необходимостью зарабатывать себе на хлеб тяжелым трудом. К концу 50-х годов Карвер все острее осознает в себе тягу к литера- турному творчеству и в 1961 году приезжает в Калифорнию. Только через десять лет ему удается издать первые сборники стихов: "Зимняя бессон- ница" (1970), "Лосось выплывает ночью" (1976) и опубликовать рассказы ("Поставь себя на мое место", 1974). Калифорния с ее свободой нравов, терпимостью к любому проявлению эксцентричности и увлечением художественными экспериментами в годы подъема молодежного движения становится западной "Меккой" американских нонконформистов (восточной был Нью-Йорк). "Улицы кишмя кишели головны- ми повязками, широкополыми шляпами, амулетами, мокасинами, римскими сандалиями и кожаной бахромой, свисающей с каждого жилета или куртки," - вспоминает о Сан-Франциско тех лет, этой штаб-квартире контркульту- ры, литератор Джим Хьюстон, знавший Карвера в калифорнийский период его жизни. Карвер с его суровой северо-западной закваской, похожий на "застен- чивого медведя", даже внешне не очень-то вписывался в калифорнийский стиль жизни - даже внешне. Тот же Хьюстон отмечает, что Карвер одевал- ся совсем не так, как многие представители богемы Сан-Франциско: "На нем были черные брюки и белая рубашка, он выглядел бы совсем консерва- тивно, если бы и то и другое не было сильно измято". И все же Калифор- ния, этот живописный, шумный и пестрый "сумасшедший дом" Америки (вспомните известную песню "Отель Калифорния") увлекает Карвера в во- доворот и хаос своей жизни. Он поселяется неподалеку от Сан-Франциско сначала в городке Арката, затем - в Купертино вместе с женой Мэриан и двумя детьми. Но отношения в семье становились все более напряженными: возможно, оттого что они поженились совсем рано, после окончания школы, где были одноклассника- ми, возможно, из-за несходства характеров, а скорее всего - от трудных материальных условий, не дававших Карверу сосредоточиться на творчест- ве, развивали раздражительность и стремление отвлечься от повседневных забот с помощью крепких напитков. Не отставала от него в этом и Мэри- ан. Но, несмотря на все неблагополучные обстоятельства калифорнийского периода, Карвер продолжал писать и делал все, чтобы усовершенствовать свое мастерство. Он много и жадно читал, с увлечением учился на писа- тельских курсах. Очень большую роль в его биографии сыграла встреча с выдающимся американским романистом 60-70-х годов Джоном Гарднером (1933-1982), который руководил работой писательской студии в колледже Чико в начале 60-х годов. Именно Гарднер познакомил начинающего новеллиста Карвера с именами и произведениями многих великих мастеров этого жанра: "На занятиях он всегда упоминал о писателях, чьи имена были мне незнакомы: о Конраде, Портер, Бабеле, Чехове," - вспоминал Раймонд Карвер. Гарднер внима- тельно относился ко всему написанному слушателями студии, но особенно заметный интерес вызывало у него то, что делал Карвер. Гарднер не пат- ронировал начинающего автора, но сумел дать ему необходимые советы и внушить веру в его писательское призвание. "Хороший литературный учи- тель," - любил повторять Карвер, - "как твоя литературная совесть," - и прибавлял, что Гарднер и был для него как раз таким учителем. Поэто- му известие о трагической гибели Джона Гарднера в 1982 году для Карве- ра, как и для многих других писателей его поколения, стало тяжелым ударом: "Я тоскую о нем больше, чем могу выразить словами," - говорил он, вернувшись с похорон Гарднера. Во многом благодаря Гарднеру к Карверу пришла любовь к русской ли- тературе - к творчеству Тургенева, Толстого-новеллиста, и особенно к Чехову. Рассказы Карвера, где даны краткие, немногословные зарисовки обыденной жизни, критики почти всегда сравнивают с рассказами Чехова, а самого Карвера нередко называют "американским Чеховым". Сам Карвер не раз говорил о своем восхищении мастерством Чехова, о чувстве внут- реннего родства, которое он испытывает, читая Чехова или о нем. Пос- ледний рассказ "Поручение", написанный Карвером для своего, последнего же, сборника, - это рассказ о смерти Чехова. Вероятно, это еще одно свидетельство того огромного значения, кото- рое принадлежало Чехову в творческой жизни американского писателя. Проза Карвера с первой же фразы поражает простотой и отсутствием какой бы то ни было замысловатости. Краткие реплики, которыми обмени- ваются его персонажи, состоят из самых ходовых слов и выражений в речи современных американцев. Рассказы Карвера в оригинале - превосходный источник американской разговорной лексики для тех, кто хотел бы нау- читься беседовать, а не "изъясняться с представителями основной массы населения этой страны". Сюжеты карверовских рассказов, повествующих о самых заурядных житейских делах: семейных радостях или, напротив, ссо- рах между супругами, потере работы, переезде из одного города в дру- гой, дорожных происшествиях или распродаже ставшего ненужным домашнего скарба, - тоже не отличаются особой занимательностью или оригиналь- ностью. Потому так часто рецензенты и литературные обозреватели в США и других странах определяли творчество Карвера термином "минимализм", имея в виду его сходство с художественным течением, развившимся в му- зыке, живописи и литературе с конца 70-х годов. Минималисты тяготели к ясности смысла, лаконизму и даже скупости выразительных средств, к от- казу от всякого рода декоративности, предпочитая нечто подобное знаме- нитому "телеграфному стилю" Хемингуэя - кстати, одного из любимых пи- сателей Карвера. Действительно, предельная сдержанность художественной палитры Карвера, сосредоточенность на житейской прозе делают его твор- чество близким манере "минималистов", впрочем, как и произведениям "неореализма" (просьба не путать с итальянским неореализмом 1950-х го- дов) или же "грязного реализма" - еще одного течения 70-80-х годов, к которому относили Карвера другие критики. Но, как это всегда бывает с большими художниками, масштаб и суть их творчества трудно измерить с помощью тех или иных терминов. "Как бы ни пытались это делать, сама тайна произведений Карвера остается нетрону- той," - справедливо замечает талантливая американская поэтесса Тэсс Галлахер, литературный соратник и вдова Раймонда Карвера. В самом деле, простые, будничные истории и отношения, о которых по- вествует Карвер, завораживают своей глубиной, недосказанностью и зага- дочностью не меньше, чем самый закрученный детектив. О чем хотел поведать нам Карвер в новелле "Ванна", одной из четы- рех, которые читатель сможет прочесть на страницах этого альманаха? О хрупкости человеческой, особенно детской, жизни, которая оказывается под угрозой даже от сравнительно "легкого" столкновения с движущимся автотранспортом? О силе инерции повседневного существования, которая даже при таком потрясении, как тяжелая мозговая травма сынишки, все равно влияет на поведение любящих его родителей, заставляя их вновь и вновь мечтать о горячей ванне для себя как о главном жизненном удо- вольствии (что и вправду весьма типично для американцев)? Или речь идет о том, что никакая катастрофа не может остановить течения жизни? Этот рассказ о несчастном случае, который произошел с мальчиком по дороге в школу в день его рождения, и о том, как переживали это нес- частье его родители, рождает много вопросов. Отвечать на них каждый читатель будет по-своему, потому что у каждого из нас - свой опыт и своя реакция на происходящее в жизни, но и потому еще, что подтекст прозы Карвера, как и у Чехова, и у Хемингуэя, неисчерпаем, и более всего - потому, что Карвер, подобно своим предшественникам, не торо- пится подсказать нам один единственный верный ответ и вряд ли сам уве- рен, что знает его. Вглядываясь в обычную жизнь людей с более чем скромным достатком, так хорошо знакому ему самому, Карвер вовсе не бесстрастен, хотя и пристрастным его тоже не назовешь. Он умеет передать озабоченность те- ми симптомами духовного неблагополучия, которые он называл "эрозией" человеческих отношений: распад семейных связей, усиливающееся отчужде- ние и одиночество, формальность контактов даже между самыми близкими людьми (как в рассказах, публикующихся в настоящем издании: "Кое-что напоследок", "Что не танцуете?" и в некоторых других из того же сбор- ника "Так о чем мы говорим, когда говорим о любви"), атрофия чувств и вялость эмоциональных реакций, открывающая дорогу цинизму и насилию (рассказы "О чем мы говорим. когда говорим о любви?", "Как же много воды вокруг", "Скажи женщинам - мы идем" из того же сборника и новел- лы, вошедшие в другие книги, изданные в разные годы). Вновь и вновь фиксируя эти опасные проявления рутинного существования, Раймонд Кар- вер, умеющий подметить и страшное, и смешное, вовсе не стремится "об- личить", "разоблачить" или сразить своих персонажей убийственной иро- нией, столь хароактерной для литературы постмодернизма - особенно для тех, кого называют "черными юмористами". Позиция Карвера-повествовате- ля - меньше всего позиция судьи или "ликующего нигилиста", по выраже- нию Гарднера; Скорее он ощущает себя одним из тех, о ком рассказывает, потому за внешней невозмутимостью и видимой сдержанностью интонации угадывается тревога, горечь или сочувствие. Франсуа Лакэн, один из переводчиков прозы Карвера на французский язык, признавался, что когда он увидел фотографию писателя с характер- ным для него серьезным, внимательным и добрым выражением лица, он по- нял, что совершил непростительную ошибку: "Я перевел его книгу в иро- ническом тоне, а человек на фотографии никогда бы не поставил себя вы- ше своих персонажей." И Лакэн перевел книгу заново. Рассказы Карвера зовут людей к размышлению об общих бедах и неуря- дицах, к поискам пути выхода из духовного кризиса и депрессии. Этот путь вовсе не представляется писателю ясным и очевидным. Во всяком случае, он явно не склонен искать выход в сфере социальных потрясений, хотя о необходимости решения социальных проблем на основе более ради- кальных и продуманных программ оздоровления экономических и обществен- ных отношений, чем в годы пребывания у власти республиканцев во главе с Рейганом, он охотно говорил и писал в конце жизни. В рассказах Кар- вера, созданных в это время, намечается кроме того и еще одно средство лечения эрозии человеческих отношений, которое вновит в его творчество "особенно яркие проблески надежды." Это заметно в рассказах "Видоиска- тель", "О чем мы говорим, когда говорим о любви", "К нему все приста- ло" (сборник "О чем мы говорим, когда говорим о любви"), "Лихорадка" и особенно - "Собор" из одноименного сборника, где из шелухи повседнев- ности, отупляющей стереотипности бытовых условий, беспросветной разоб- щенности, словно величественный храм, где люди, собравшись вместе, мо- гут устремляться душой к самым высоким идеалам, вырастает убежденность в нетленности таких ценностей, как любовь, взаимопонимание, помощь в беде и радость сопричастности самому чуду бытия, каким бы сложным и грустным оно порой ни было. "Писать и оставаться добрым" назывался документальный телефильм ре- жиссера Джин Уокиншо о Карвере, впервые показанный по седьмому каналу телевидения США осенью 1993 года. Название этого фильма как нельзя бо- лее точно определяет суть творческого кредо Раймонда Карвера, чья смерть хоть и была безвременной, не смогла прервать его писательской биографии. Потому, что настоящий писатель, как и всякий большой худож- ник, живет в созданных им творениях. "Третья жизнь" замечательного американского писателя ХХ века Рай- монда Карвера у него на родине полнокровна и разнообразна. После того августовского дня в 1988 году, когда он был похоронен на тихом кладби- ще маленького городка Порт-Анжелес в штате Вашингтон, куда вместе со своей второй женой Тэсс Гэллахер он вернулся в начале 80-х годов и где был так счастлив среди зеленых полей, густых лесов и чистых горных рек Северо-Запада, только в одном издательстве "Вантэдж"вышли десять книг его рассказов и стихов, которые быстро разошлись тиражом в полмиллиона экземпляров - цифра для "не самой читающей страны" огромная. Особенно популярны были сборники "О чем мы говорим, когда говорим о любви" и "Откуда я взываю"; последний авторы литературных обзоров окрестили "величайшим хитом Карвера". Творчество Карвера изучается на уроках литературы в школах, состав- ляет непременную часть университетских курсов, посвященных современной американской словесности. Герои прозы Карвера впервые появились и на киноэкранах: в 1993 году вышел большой трехчасовой фильм известного режиссера Роберта Олтмана "Срезая Углы" (Short Cuts), в том же году завоевавший приз "За лучший фильм" на кинофестивале в Венеции. Одна за другой появились книги отзывов и воспоминаний о Карвере: "Когда мы го- ворим о Карвере" под редакцией Сэма Халперта (1991) и "Вспоминая Рэя: коллективная биография" (редакторы Уильям Стэл и Морин Кэррол, 1993) - среди них. В создании последней, как прежде - в подготовке к печати поздних произведений Карвера, принимала большое участие Тэсс Гэллахер, "добрый гений" его "второй жизни". Слава Карвера растет и за пределами Соединенных Штатов. Его произ- ведения переведены более чем на двадцать языков, в том числе - и на русский. Первое знакомство отечественного читателя с карверовской про- зой состоялось за год до его смерти, в 1987 году, когда в серии "Биб- лиотека "Иностранной литературы"" вышел сборник рассказов "Собор" под редакцией А.М.Зверева. Нынешняя публикация четырех рассказов Раймонда Карвера в переводе Ивана Ющенко, первая на Дальнем Востоке - продолже- ние этого приятного знакомства, которое, будем надеяться, на этом не завершится. Раймонд Карвер КОЕ-ЧТО НАПОСЛЕДОК Из книги "О чем мы говорим, когда говорим о любви" (1981) Перевел Иван Ющенко Максин, жена ЛД, выгнала его из дома как-то вечером, когда пришла с работы и увидела, как тот, пьяный, донимает Рэю, их пятнадцатилетнюю дочь. ЛД и Рэя сидели на кухне за столом и спорили. Максин даже не ус- пела снять пальто и положить сумочку. Рэя сказала: - Мам, скажи ему. Скажи ему, что мы говорили. ЛД повертел в руке стакан, но пить не стал. Максин сверлила его яростным взглядом. - Не суй нос, куда не знаешь, - произнес ЛД. И добавил: - Как я мо- гу всерьез принимать человека, который целыми днями рассиживает с аст- рологическими журналами. - При чем здесь астрология? - возмутилась Рэя. - Нечего меня ос- корблять. Сама она уже несколько недель не показывалась в школе. Сказала, что никто ее туда не загонит. Максин ответила, что это еще одна драма в длинной череде трагедий маленькой зарплаты. - Может, вы оба заткнетесь? - проговорила Максин. - Господи, уже голова раскалывается. - Мам, скажи ему, - потребовала Рэя. - Скажи, что вся проблема - у него в башке. Кто угодно скажет, это всем известно. - А сахарный диабет? - спросил ЛД. - А эпилепсия что? Их тоже мозг контролирует, да? Он поднял стакан и допил прямо на глазах у Максин. - И диабет, - подтвердила Рэя, - и эпилепсию. Всч! Мозг - самый мо- гучий орган человека, к твоему сведению. Она взяла его сигареты и закурила. - А рак? Как насчет рака? - спросил ЛД. Ему показалось, что здесь-то он ее и прищучит. Он взглянул на Мак- син. - Не знаю, как мы до этого дошли, - сказал он ей. - Рак, - сказала Рэя и покачала головой, дивясь его темноте. - Рак тоже. Рак в мозгу начинается. - Это дурь! - вспылил ЛД. Он хлопнул ладонью по столу. Подпрыгнула пепельница. Его стакан упал и покатился. - Сдурела ты, Рэя! Ясно тебе? - Заткнитесь! - не выдержала Максин. Она расстегнула пальто и положила сумочку на кухонную стойку. Пос- мотрела на ЛД и сказала: - ЛД, с меня хватит. И с Рэи - тоже хватит. И со всех, кто тебя знает. Я всч обдумала. Я хочу, чтобы ты убрался. Сегодня же. Сию же минуту. Вон. Выметайся к чертям сейчас же. У ЛД и в мыслях не было куда-то выметаться. Он перевел взгляд с Максин на банку огурцов, оставшуюся с обеда на столе. Взял ее и метнул в окно. Рэя вскочила со стула: - Господи! Он сумасшедший! - Она отбежала к матери, мелко и часто хватая ртом воздух. - Звони в полицию, - велела ей Максин. - Он буянит. Беги с кухни, пока он тебя не ударил. Звони в полицию, - повторила она. Они стали пятиться к выходу. - Ухожу, - произнес ЛД. - Ладно, вот прямо сейчас и уйду, - сказал он. - Напугала козла капустой. И без вас проживу. Уж поверь мне - здесь медом не мазано, в дурдоме вашем. Щекой он чувствовал, как сквозит из дыры в стекле. - Вот куда пойду, - сказал он. - Вон туда, - повторил он и ткнул пальцем. - Прекрасно, - ответила Максин. - Ладно, ухожу, - сказал ЛД. Хряснул рукой по столу. Лягнул стул. Встал. - Больше вы меня не увидите, - сказал он. - Ничего, я тебя век не забуду, - ответила Максин. - Ну и ладно. - Давай, вали, - сказала Максин. - Здесь за все я плачу,

Страницы: 1  - 2  - 3  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования